Конец эпохи стратегического соглашения
Договор о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-3, ДСНВ) перестал действовать в этот четверг. С этого момента Россия и США, крупнейшие ядерные державы мира, официально остались без действующего двустороннего соглашения, ограничивающего количество стратегических боезарядов и средств их доставки. Москва неоднократно предлагала сохранить ограничения и придерживаться прежних обязательств, однако официальная реакция от Вашингтона до сих пор не поступила.
Переговоры и приостановка участия
С 2018 года российская сторона подчеркивала необходимость обсуждения продления ДСНВ. В 2021 году договор был продлен на пять лет без дополнительных условий. Однако после начала острых геополитических событий, в частности конфликта на Украине, коммуникация по линии контроля над вооружениями была фактически заморожена: инспекции прекратились, а Россия объявила о временном отзыве своих объектов из режима проверок.
В феврале 2023 года президент России Владимир Путин заявил о приостановке участия в ДСНВ, уточнив при этом — Москва не выходит из договора окончательно и готова обсуждать его параметры при наличии встречных шагов с американской стороны. В дальнейшем Россия выразила готовность, начиная с февраля 2026 года, добровольно соблюдать ограничения еще в течение года, если США проявят такую же готовность к диалогу.
Риски для глобальной безопасности
- Потеря контроля: Представители Кремля предупреждают, что отсутствие соглашения чревато утратой прозрачности и усилением недоверия между ядерными державами, что может стать прологом к возобновлению гонки вооружений.
- Политическая позиция: Российские официальные лица подчеркивают — страна не намерена поддаваться на провокации, но готова к зеркальным шагам в случае угрозы собственной безопасности.
В МИД России заявили, что на фоне молчания США Москва будет корректировать свою стратегию обеспечения безопасности с учетом новых реалий, оставаясь открытой для диалога при условии равноправия и взаимного уважения интересов. Так или иначе, мир вступает в новую, более неопределённую эру контроля над стратегическими вооружениями, когда судьба системы глобальной безопасности во многом будет зависеть от решений двух крупных держав.
