В маленькой квартирке в Самарской области, где проживала Наташа, отключение жизненно важных коммунальных ресурсов произошло внезапно, без предупреждений и объявлений. Однажды утром девушка подошла к плите и повернула ручку, чтоб приготовить себе завтрак. Ничего не произошло. Ни привычного щелчка, ни синего огонька. Она попробовала ещё раз, затем другую конфорку — пусто. В этот момент Наташа ещё не испугалась, только нахмурилась:
— Авария, наверное.
Вздохнув, девушка подошла к раковине и открыла кран, чтоб доделать домашние дела, какие не успела прошлым вечером, но вместо воды услышала сухой, раздражающий хрип труб. Кран дернулся и замер. Вода тоже исчезла.
Квартира сразу стала чужой. В ней было тихо и холодно, будто она превратилась в нежилое помещение. Батареи еле тёплые, пол ледяной, на окнах тонкий узор инея. Наташа накинула куртку поверх домашней одежды и села на табуретку посреди кухни. Она вдруг поняла, что не может сделать самого простого — ни еду приготовить, ни посуду помыть.
Девушка сразу стала звонить в различные инстанции в попытках разрешить свою проблему.
Сначала — в управляющую компанию. Там ответили сухо и равнодушно:
— У нас информации нет. Возможно, плановые работы.
— Но меня никто не предупреждал,
— промолвила девушка.
— Значит, ждите,
— рявкнули и повесили трубку.
Затем обратилась в аварийную службу. Там обещали прислать мастера «в течение суток». Никто не пришёл. На следующий день Наташа снова звонила, опять объяснила ситуацию, но в ответ слышала одно и то же:
«Ваше обращение зафиксировано».
Прошло три дня. В квартире стало по-настоящему холодно. Девушка спала в свитере, носках и под двумя одеялами. Чтобы умыться, она покупала воду и экономила каждую каплю. Ела холодную пищу — то, что не нужно было готовить. Сил становилось меньше, а раздражение и чувство беспомощности — сильнее.
Наташа обошла еще несколько инстанций лично. В жилищной инспекции её слушали, кивая, но в конце сказали:
— Напишите заявление, рассмотрение — до тридцати дней.
— Но у меня нет воды и газа сейчас,
— тихо ответила девушка.
— Мы действуем по регламенту.
В соцслужбе развели руками: «Это не к нам». В администрации предложили «подождать официального ответа». Каждый отказ был вежливым, аккуратным, но от этого не менее болезненным. Казалось, её беда растворялась в бумагах и формулировках.
Вечером, вернувшись в тёмную, холодную квартиру, Наташа села на кухне и вдруг заплакала — не громко, без истерики, просто от усталости. Но слёзы закончились, и пришло другое чувство — решимость. Она подумала, что если молчать дальше, ничего не изменится.
По совету знакомой, которая и сама столкнулась с такой же проблемой, Наташа обратилась за помощью к Председателю Следственного комитета России Александру Ивановичу Бастрыкину через Информационный центр СК России в социальной сети «ВКонтакте». Через несколько минут на сообщение девушки поступил ответ с просьбой рассказать о своей проблеме более подробно. И она рассказала всё — без украшений, без жалоб, просто как есть. О холоде, о том, что невозможно нормально жить, о бездействии служб. Высказала все, о чем так болела душа.
Результат не заставил себя долго ждать. Уже на следующий день Наташе позвонили из СУ СК России по Самарской области и начали уточнять детали. Затем следователи стали задавать вопросы тем, кто раньше отмахивался от неё. В тот же вечер приехали специалисты, проверили трубы и в квартире появился газ. Через несколько часов зашумела вода.
Наташа стояла на кухне и долго смотрела на струю из крана, словно боялась, что она снова исчезнет. Потом включила плиту и зажгла конфорку. Огонёк был маленький, но такой живой, что на глаза снова навернулись слёзы, но уже от облегчения.
Она сварила суп, заварила чай и впервые за много дней по-настоящему согрелась. Квартира наполнилась запахами, теплом и звуками. Стены больше не казались враждебными.
